Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Элегия на отъезд юной keteris в страну зелёного чая, длинного риса и вездесущих шлёпанцев


Она торопится, как всегда. Билет закуплен, полёт оплачен.
И чемодан у неё без дна, вещей в нём бездна, но мы не плачем.
Труды ученья дают плоды. Цветёт намереньями дорога.
Забыта сессия, дни страды. Четыре шага лишь до порога.

Багаж уложен, как будто в бой, ручная кладь прошибает стенку.
Ведь невозможно не взять с собой лак для ногтей ста восьми оттенков
Набрав различнейшей ерунды, забудет зеркальце и расчёску.
И лишь две палочки для еды она втыкает в свою причёску.

И вот по взлётной начав разбег, аэроплан мчит в страну такую,
Где в массу плотную человек не втиснуть мелкую запятую.
Пускай за бортом тумана взвесь, но громко Аэрофлот не хая,
За семь часов понимаешь весь смысл выраженья «как до Шанхая».

Бетон зеркален, сады цветут, в проулках важно не потеряться.
И лето правильнее, чем тут, примерно градусов так на двадцать.
Режим отбоя не входит в паз, чужое время без перехода.
Орнамент пагод сложней, чем пазл, разнообразнее, чем погода.

С утра идти в университет, в метро по первости не рискуя.
На вечер даден зелёный свет, маршрут прогулок в уме рисуя.
Кому-то лотоса лепесток, кому-то связку сухих пионов,
Кому-то дудку, а к ней свисток, кому-то жареных скорпионов.

Сансара кружится, как поток, за каждый грех начисляя пени.
Здесь карму чистят гуденьем ног, по разновеликим ползя ступеням.
Обход всех храмов – тяжёлый труд, а ритуалы сильней закона.
Готов ли ты сотне разных Будд по сотне раз отбивать поклоны?

Она с компанией ходит в клуб, уже окрестные знает тропки
И есть на завтрак привыкла суп и, как все местные, носит шлёпки.
И в магазинчиках о цене легко с приказчиками болтает,
И на Великой сидит стене, вся уподобясь Шалтай-Болтаю

Горят рекламы, гудит шоссе. И этот город бывает хмурым,
И одинаковы лица все, и с характерным глядят прищуром.
Но где-то звонко гремит трамвай, а впереди половина лета.
Ах да, и кстати, передавай Пань Янг от нас с супругой приветы

Пожалуй, вовсе неплохо быть приезжим варваром-лаоваем*.
Мы проявляем к поездкам прыть, и улыбаемся, и киваем.
Кому в музей, а кому в кабак, кому попроще – в зверинце тигры.
В пекинской опере всё не так, там нужно только смотреть на титры.

Но, впрочем, месяц – недолгий срок, и ежедневны в экране строки.
Над Поднебесной горит восток, и устье выросло из истока.
А вдруг она грустит невзначай, восторги в письмах лишь расточая,
И литрами хлещет зелёный чай, отчаянно по Москве скучая?

* лаовай – иностранец в Поднебесной. Для местных по определению стопроцентно мимимишен и вообще священная корова, что, впрочем, не мешает им торговаться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments