Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Про обидевшуюся Луну


«Горе! Горе! Страх, петля и яма
Для того, кто на земле родился,
Потому что столькими очами
На него взирает с неба черный
И его высматривает тайны»
Н. Гумилёв


На благословенных тёплых островах Туамоту жил человек по имени Оунга. Больше всего на свете он гордился своей струёй. Честно сказать – потому что больше было нечем. Охотник из него был так себе, а воин – вообще никак. На пальму он залезал медленнее всех, да и то падал чаще, чем залезал.
Но струя у него была – м-да…
Когда мужчины собираются вечером возле костра, чтобы хвастаться, они пьют пальмовое пиво. И конечно же, им приходится отходить в кусты. Так этот Оунга не упускал ни одного случая, чтобы не пристроиться рядом, и небрежно поглядывая на соперника, продемонстрировать, у кого дальше и мощнее.
Надоел он всем хуже термита Ранги, который, как только наступает вечер, мерно скрипит зубами в углу каждой хижины, мешая спать.
- Оунга, ты достал, - злобно заметил ему как-то человек по имени Моури. – Давай так – если ты добьёшь до верхушки пальмы, мы подарим тебе новое каноэ, а если не добьёшь – то навсегда перестанешь хвастаться.
- Согласен, - сказал Оунга.
И он выпил десять горшков пива, и пошатываясь, и чуть не лопаясь, отошёл к пальме и направил струю вверх.
И добил до самого неба, забрызгав при этом Луну.
Луна обиделась и ушла с неба. Стало темно-темно.
- Ты глупый и нехороший человек, Оунга, - сказал ему Моури. – Ты зачем Луну обмочил?
- Это я случайно, - оправдался Оунга. – Но согласись, что у меня получилось даже выше, чем до верхушки пальмы. Каноэ давай.
В ответ мужчины слегка поколотили Оунгу, сказав при этом, что новое каноэ, согласно уговору, они ему подарят. Но если Луна не вернётся, то его в этом же новом каноэ и утопят.
И пошли к своим жёнам спать.
А поскольку стало темно, все мужчины в темноте перепутали хижины.
Должен сказать, мужчины остались этим очень довольны. Женщины, кстати – тоже. Правда, потом довольные мужчины сообразили, что их жёны остались довольны кем-то другим, и почему-то стали этим недовольны. Но решили разобраться утром.
А утро так и не наступило, потому что обиженная Луна нажаловалась своему мужу Солнцу. И Солнце тоже оскорбился и не пошёл на небо.
В темноте всё племя собралось на совет. Разожгли костёр и стали морщить лбы, показывая этим, какие они умные. Самый морщинистый лоб был, конечно, у вождя. Самый большой кулак, между прочим – тоже.
- Оунга виноват, - сказал вождь. – Вот пусть идёт на небо и просит прощения.
Все согласились. Кроме самого Оунги, конечно, но кто его спрашивает…
А как до неба добраться?
- Можно залезть на пальму, - предложил Моури. – И привязать к ней ещё пальму. И залезть на неё и привязать ещё одну. А потом залезть и привязать следующую. А потом…
- Пальм не хватит, - мудро заметил вождь.
Через четыре прогоревших костра и три драки решили сделать по-другому. К верхушке пальмы привязали верёвку и оттянули пальму к самой земле.
- Садись, - сказал вождь Оунге.
Оунге очень не хотелось садиться на пальму. Но как я уже сказал – кто его спрашивает…
Он грустно сел на пальму и приготовился лететь в небо.
Вождь перерубил верёвку.
До неба Оунга не долетел. Он долетел до побережья, стукнулся головой о камень и почему-то перестал дышать. Совсем.
- Вот нехороший человек, - сказал вождь. – На всё готов, лишь бы прощения не просить.
Но проблема осталась, а на небо больше никто не хотел.
Спустя ещё четыре костра и пять драк Моури придумал выход. Рассерженная Луна, когда уходила с неба, забыла в море своё отражение. Рассудив, что Луна должна обязательно за ним вернуться, всё племя спустило на воду свои каноэ и поплыло к отражению Луны. Там они стали ждать и петь грустные песни.
Луна, действительно, вспомнила про своё отражение и пришла за ним. Тут вождь положил себе на голову самую жгучую медузу и стал плакать, и умолять Луну вернуться на небо, и чтобы её муж Солнце тоже вернулся на небо, а то кокосы не смогут созреть, и батат не сможет созреть, и диких пекари в темноте не поймать, и вообще страшно и кушать хочется…
Луна к этому времени уже отошла от обиды и согласилась вернуться.
Но в наказание она наложила на племя табу.
И поэтому ни один мужчина больше не имеет права смотреть ночью в звёздное небо. Даже если ему надо выбраться из хижины по важному, не требующему отлагательств шумному делу, то он должен идти, пригнувшись к земле и набросив на голову тяжёлую шкуру.
Но хотя, если кто-то из мужчин решается нарушить это табу, и не боится умереть – он запрокидывает голову, и смотрит в разноцветные глаза звёзд, и умывается льющимся сверху лунным молоком, и ничего особенного с ним не случается.
Кстати, обычай путать ночью хижины у полинезийцев остался. И вы знаете – все довольны. Белые миссионеры, правда, этим возмущаются – но кто их спрашивает…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments