Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Задумывалось для «Заповедника Сказок» к проекту «День Огня, Воды и Медных труб»

Баллада о воробье


Салют не прогремел, никто шампанского не пил, на свадьбу не просил взаймы.
Родился воробей, один из тех пернатых, имя коим легион, которых тьмы и тьмы.
Не слышен был барабанный бой, фанфары прятались по чехлам,
Предполагая удел любой – кого-то в храм, а кого-то в хлам.
Но, комплексы теша, к гадалке мать отправилась, скромно неся дары.
Судьбу младенца желая знать ещё до начала его игры.

Готов к работе хрустальный шар,
Готов оракул заняться делом:
В какие выси взлетит душа?
В каких шелках будет шляться тело?
Любая пифия подтвердит -
Клиент не хочет быть агнцем на вертеле
И вот с печатью готов вердикт –
Младенец сей обретёт бессмертие.
Летят минуты, текут года,
По расписанью планет движение.
Над колыбелью шуршит звезда -
Так он и вырос в предубеждении:
Не прогремит колокольный звон,
И по нему не случится тризны.
Не знает точно, кем избран он,
Но точно знает, что сам он – избранный.

Да только вот, напомню, их таких по всем дворам порхают тьмы, и в пыль стирает их забвение.
Родившись серой птичкой, можно только серной спичкой стать на малое и глупое мгновение.
Не веря в смерть, он влезал во всё, что пахло славой или хвалой,
Не сильно парясь, что занесёт, стоял под грузом и под стрелой.
Пытаясь что-нибудь совершить, ходил по краю, рубил сплеча.
Летели искры его души, пылала жизни его свеча.

Крылат и лёгок был на подъём,
На взгляд знакомых - желая странного.
И разливался то соловьём,
То половодьем, порхал по странам.
Влезал на действующий вулкан,
Работал в бухте кладоискателем,
Горели торфяники – он был там,
Тонули лодки – он был спасателем.
Презрев с рождения свой удел
Быть мелкой серенькой глупой птицей,
Он сам не ведал, чего хотел
И сам не думал, куда стремится.
Штурмуя гору – блуждал впотьмах,
Хотел летать, чтоб не знать покоя,
И сделать что-то, так, чтобы: «Ах!»
Желательно – этакое, или такое.

Светил неспешен ход, и жать на тормоз, газ давить тут бесполезно и бессмысленно.
Подкрался юбилей, а вслед за ним приходит мысль, та, что вчера была немыслима.
Ужели зря он ломился в дверь, из жизни памятный сделав том?
Коллекцию приобрёл потерь, и это было всё не о том?
Оркестр не спешит трубить парад, и ров не вырыт под постамент.
И кто ему, собственно, будет рад? Осмыслить жизнь настаёт момент.

А может, хватит быть трюкачом,
И не засесть ли за мемуары?
И гонорары здесь ни при чём,
Какие, к чёрту тут гонорары…
Ведь есть что вспомнить, и что раздать,
Открыть глаза, поделиться вехами.
И так хотелось бы рассказать,
Да рассказать-то, пожалуй, некому.
С семьёй, увы, не сложилось здесь.
Птенцов наделав, держал дистанцию.
Любимая женщина, верно, есть
Но она живёт далеко во Франции.
Слабеет контур дорог иных,
И масть уже – пополам соль с перцем.
Присел на лавочку и затих -
Банально остановилось сердце.

Так где же звон фанфар, литавров медь? Что он оставить смог в наследие?
О нём и в словарях не посмотреть, и нет страницы в википедии.
Не назван его именем отель, не вложен камень в шедевр зодчества,
Лишь свечкой на могиле - иммортель. Вот весь и сказ, и всё пророчество.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 21 comments