Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Для Заповедника сказок
Тема проекта - " День Тридевятого Царства"

Заповедник Сказок

Сказка написана по картинке. Точнее, по жутко старинному древнерусскому лубку. Нарисовала его Катя aka kurlapas. По-моему, аж на бересте.



И снова бременские музыканты


В Тридевятом царстве дело было. Сидели мы как-то вчетвером: я, два брата-академика, да ящик шнапса. Много интересного мне те братья тогда рассказали, да всё не упомню. А вот одну байку, как в черепе отложилось – перескажу.
Шумел себе в окрестностях славного города Бремена зелёный лес. Много он на своём веку повидал: и тевтонских рыцарей мрачных, и ганзейских купцов тороватых, и миннезингеров сладкоголосых да озорных. Но вот такой компании видеть ему не приходилось. Насторожился лес, дупла любопытные навострил, слушать стал.
А вышло так, что встретились одновременно на лесной полянке овчарк сурьёзный, жизнью как молью траченный, да котейка тощий, манерами, что приказчик галантерейный, да петух полуощипанный с нехорошей сумасшедшинкой в глазах. А последним, не поверите, на ту полянку здоровенный ишак вывалился. Решили они подружиться.
- Вай-мэ, - говорит ишак, - сам не знаю, как я в этом Дойчланд оказался. Я раньше Душанбе жил, урюк кушал, инжир, хурма спелий. А потом мине хозяин какому-то гяуру продал. У вас тут в Дойчланд холодно, снег идёт, слюшай, ненавижу! Решил домой на юг идти, может по дороге тюбетейка найду и халат тёплий.
- Доннерветтер, - хрипло тявкает овчарк, - а у меня не хозяин был, а самый настоящий швайне! С утра до вечера я на него арбайтен, а кормил он меня – как мелкого той-терьера позорного. В общем, решил я – ну и дер тойфель с ним, с таким хозяином. Полляжки у него отхватил да и шнелле в бега. Ляжку, извините, вчера доел, поделиться не могу.
- А я, – говорит кот, - гувернёром был. Французскому детишек хозяйских обучал. У нас, у котов, произношение от природы поставлено. Вот, вслушайтесь: «мяусье, же не мяунж па сис жю-ю-ю-юр!».
- Круто, - говорит овчарк. – А чего из гувернёров ушёл?
Тут кот смутился немножко и говорит:
- Да я, кроме этого, и не знаю больше ничего… Вот и выгнали…
- А ты чего бомжевать пошёл? – спрашивают петуха остальные.
- Всё от усердия моего! – говорит петух. – Вечером как-то вижу – хозяйка прядёт. А лучина у ей того и гляди погаснет. Ну, я клок сена подхватил, от трубы соседской зажёг, да хозяйке на крышу бросил. Ох, и светло стало! А меня, вместо того, чтобы похвалить, чуть не прибили.
- Гм, - говорят кот с овчарком. – Да ты, брат, поджигатель какой-то.
- Вот и хозяева мои, когда на пепелище прыгали, то же самое говорили, - подтверждает петух. – И ещё словами меня разными обзывали. Я потом от обиды всю деревню сжёг. А чё они?
- А и в самом деле, чё они? – согласились ишак, овчарк да котейка.
И пошли они далее вчетвером.
Полчаса идут, час идут, ещё больше идут. А дело к вечеру. А тут им не Африка. Да и стрёмно в лесу-то.
- Эх, нам бы домишко какой-нить найти, - мечтает кот.
- Да хоть дер сарай задрипаный, доннерветтер, - бурчит овчарк.
- Вай-мэ, - говорит ишак, - у мине дома рядом такой караван-сарай был! В стойле сена многа-многа, а во дворе под деревом курага спелий валяется, ешь, сколько дотянешься! Зачем я в этот холодний Пруссия попаль?
Тут глядь – огонёк окошечный в чаще мелькнул. Переглянулись наши приятели, да не сговариваясь, пошли посмотреть – может, чего спереть получится?
А в лесу том действительно избушка стояла. Только жили в ней не злые разбойники, а наоборот, добрые хиппи. В то время слова-то такого ещё не было, а хиппи уже были. Тошно им было на средневековую жестокость мира глядеть, вот собрались они маленькой коммуной, да и ушли в лес. Огородик развели. Опять же деляночку травки посадили, той, что на доброту да хиханьки прибивает.
И вот сидят, значит, добрые хиппи в избушке, да и не ведают, что четверо друзей наших свежескорешившихся вовсю оттофонбисмарковые планы строят.
- Давайте я у них покушать попрошу, - говорит котейка. – Вежливо этак зайду, жалостливую мордочку сделаю, да и скажу: «Мяусье, же не мяунж па сис жю-ю-ю-юр!». Зря я, что ли, французский знаю?
- Да ну его к дер тойфель! – хрипит овчарк. – Дверь с разгону вышибаем, первому клыками в горло, остальным кричим: «Млеко, курка, яйки! Шнелле, а не то фойер!»
А ишак и сказать ничего не успел. Петух как про фойер услышал, тут же факел прикрылечечный схватил и с лёту в окно!
А хиппи в избушке сидели добрые, расслабленные. А тут вдруг влетает нечто, по комнате носится и хрипло кулдыкает! И факелом во все стороны. Ломанулись хиппи в дверь, а там лай хриплый, да вой низкий мяукальный, как из самого нутра. А уж как чужеродное «Иа!!!» донеслось, тут и поняли хиппи, что пришёл по их душу глюк нехороший. Бросились они бежать далеко-далеко, а спустя двое суток (с перерывами на отдых) остановились и зареклись больше травку не сажать. А то вон до чего докатиться можно.
А друзья наши первым делом у петуха факел отобрали, начавшийся пожар потушили, да и спать легли.
Так и стали они в той избушке жить. Ну, на большой дороге пошаливали, не без того. Кушать-то надо что-то? Ишак перед проезжающими путниками деревья валил, овчар клыки скалил да из мушкета шмалял, котейка из арбалета в спину бил. А петух так, психическую атаку осуществлял. В общем, хорошо жили, пока их курфюстова стража не поймала. Да и повесили наших друзей за душегубство на главной площади славного города Бремена. Очень добрые бюргеры этому зрелищу радовались и пива тогда выпили немерено. С тех пор, говорят, Октоберфест своё начало и ведёт.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments