Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Для Заповедника сказок
Тема - "День Тыквенной Жути"


Заповедник Сказок

Сразу предупреждаю – здесь хиханек не будет. Никаких. Это, типа, попытка серьёзный кошмарик написать.
Совместное творчество. darkmeister и tosha_nik представляют страшилку:

Тыквенный кошмар



«…В саду на ветках расцветали тыквы...»
Из книги "Мичуринские забавы"



Гриша Заикин, ничем не выдающийся пятиклассник, третий день подряд просыпался в липкой испарине, с трудом удерживая рвущийся наружу крик.
Сон повторялся с завидной регулярностью. Вроде бы ничего особенного в нём и не было, но этот зловещий сад…
Яблоки в этом году вышли на славу. Большие, сочные, с красновато-желтым оттенком, они радовали глаз любого, кто проходил мимо сада. Но никто не знал, какие они на вкус, более того - никто и никогда не видел хозяина этого сада. У дома, стоящего в тени деревьев, всегда были закрыты ставни. Во дворе не виднелось следов жизни.
Самое странное заключалось в том, что тропинка, ведущая к дому, была всегда чистая, забор покрашен и цел, дом не выглядел неухоженным.
Всё это Гриша знал, едва попадал в этот сон. Но стоило ему подойти чуть ближе к забору, как липкий туман страха пробирался ему под рубашку. Забор манил к себе, звал разными голосами, с жадностью протягивал к Грише неосязаемые руки. «Зайди, зайди!» - кричал он голосом, слышным только Грише. Калитка услужливо приоткрывалась, но скрип её несмазанных петель отпугнул бы любого мало-мальски чувствительного человека. Полная луна освещала верхушки яблонь и, скрываясь в тени их листвы, угрюмо молчал пустой дом, никогда не подававший признаков жизни.
Гриша, как будто подталкиваемый в спину медленно протягивал руку к калитке… и просыпался в холодном поту.
Сегодня было легче, потому что, выдираясь из остатков кошмарного сна, Гриша вспомнил – сегодня последний школьный день! А впереди – лето!!!

- На лето поедешь в деревню, - сказала мама за ужином.
Гриша ничего против не имел. В деревне ему нравилось. Река, лес, знакомые ещё по прошлому году ребята. Свобода, беготня по улицам, игры в следопытов и индейцев. Словом, Гриша был вполне рад. И в эту ночь ему ничего не снилось.

Спустя неделю уже слегка загоревший Гриша весело шагал рядом со своим приятелем, лопоухим и курносым Васькой Петровым, сыном продавщицы. Ребята глазели по сторонам, светило яркое солнце, но вдруг Гриша остановился так резко, что чуть не упал в пыль деревенской улицы.
Это был тот самый дом.
Да, тот, виденный им во сне. Правда, сейчас калитка была заперта, и при ярком солнечном свете он совсем не казался страшным. Более того, несмотря на июнь, в саду висели огромные сочные яблоки, так и манящие к себе спелыми жёлто-красными боками.
- Слушай, а кто здесь живёт? – спросил Гриша своего друга.
Васька, который, казалось, улыбался всегда, даже во сне, вдруг нахмурился и помрачнел.
- Никто здесь не живёт, - ответил он. – И вообще – нехороший это дом.
- Ты откуда знаешь? – прищурившись, спросил Гриша.
Васька задумался.
- Да, пожалуй, ниоткуда, - нехотя признал он. – Но говорю тебе, плохой это дом. Жуть от него какая-то идёт. И никто туда не заходит.
- А яблоки-то, глянь, какие! – подначил Гриша.
- Других садов, что ли, мало? – возразил ему Васька. – А сюда я не полезу ни за какие коврижки!

Ворочаясь ночью на постели, Гриша всё вспоминал этот дом.
«Почему мне было так страшно?» - думал он. «Ничего особенного. И местные эти… Чего боятся? Нет, надо выяснить, в конце концов… А что? Вот прямо сейчас возьму и пойду!»
И Гриша, действительно, решительно обулся, натянул футболку и вылез в окно.

При свете луны сад, конечно, выглядел мрачновато, но особенного страха Гриша не ощутил. Наоборот, его просто потянуло к калитке, которая, кстати, была слегка приоткрыта.
- Ну, чего? – спросил сам себя Гриша. – Посмотрим?
И решительно шагнул в сад.

Смена реальности была так неожиданна, что Грише показалось, будто он упал в холодную воду.
Лунный свет стал мутным и грязным, тени зашевелились, а в воздухе повисло тоскливое ожидание и безысходность. То, что казалось яблонями, сбросило свою личину. Таинственные деревья тощими обгорелыми спичками вытянулись вверх, пытаясь укусить луну. Корявые ветви тянулись только от земли, и на них действительно висели полыхающие плоды, но это были какие-то ненастоящие яблоки. Они пытались вертеться на черешках, кожица их грубела, появлялись полоски на боку. Они всё увеличивались и увеличивались в размерах, и через минуту окончательно превратились в тыквы.
Ветви были усеяны тыквами, как болячками, причём время от времени по коже тыкв пробегало уродливое шевеление, отчего казалось, будто они гримасничают.
За забором тоскливо завыла собака.
Гриша наконец-то ощутил всю глупость своей затеи. Он рванулся бежать, но садовая дорожка под его ногами зашевелилась, потекла и превратилась в жидкую грязь. Гриша провалился по пояс, дёрнулся ещё и ещё раз, но только уходил всё глубже, не ощущая под ногами никакой опоры.
Грудь начала сдавливаться под нажимом этой массы. Дышать стало труднее, глаза застилал темный туман. Казалось, страшнее быть уже не может. Но чёрный сад решил показать, что у него есть ещё сюрпризы...

Одна из тыкв, висевшая ближе всего, сорвалась с ветки, ударилась о землю и, подпрыгнув как мячик, целенаправленно покатилась к Грише. Остановившись в полуметре от его лица, тыква начала мелко дрожать.
На кожице тыквы начал вздуваться багровый нарост. Он трясся, как будто внутри него сидел кто-то, желающий во что бы то ни стало выбраться наружу. Так оно, впрочем, и было.
Нарост лопнул, и из тыквы показалась безглазая голова червяка с руку толщиной. Он поводил головой из стороны в сторону, как бы принюхиваясь, и вдруг резким движением выметнул своё складчатое тело наружу, уже в воздухе сворачиваясь в петлю, захлестнувшую шею несчастного пятиклассника. Гриша захлебнулся криком ужаса и потерял сознание.

Он очнулся на крыльце. Всё тело болело, мышцы дрожали, словно он весь день таскал неподъёмные тяжести. Гриша попробовал привстать, охнул от неизвестно откуда взявшейся боли в спине, и вцепился рукой в перила...
Он замер. Это была не его рука....
Гриша неверяще поднёс руки к лицу. Дрожащие морщинистые пальцы, сухая, похожая на пергамент кожа... Да сам он стал повыше. Хриплое дыхание, боль в груди, душная усталость...
- Что со мной? - произнёс он каким-то чужим, незнакомым голосом
Мелькнул непонятный отблеск.
Напротив него светлым маревом колыхнулась бледная фигура с очертаниями мальчика двенадцати лет.
- Прости. Но иначе я не мог, - прошелестели в мозгу невесомо шуршащие чужие слова, и призрак легко взлетел к небу.

Гриша закашлялся и пошатнулся на ступеньках, во рту появился металлический привкус. Он посмотрел на руку, которой прикрывал рот - на ней отчетливо алела кровь. Дом поманил его внутрь, дразнясь, распахнул дверь. Шаркая, Гриша ввалился в сени. Рука его автоматически нашарила выключатель. Под потолком загорелась тусклая лампочка, и Гриша впился глазами в висящее на стене мутное зеркало.
Оттуда на него смотрел дряхлый старик.
Знание о теперешнем состоянии пришло само. Он прикован к этому месту. Чтобы выбраться из Дома, нужно заманить в него другого, на смену. При этом нужно латать забор, что б не умирали ненужные, привлекающие лишнее внимание собаки, кошки и прочая живность. Красить дом, чтоб не снесли, решив, что никто там не живёт, растить яблокотыквы, в надежде, что их вид привлечёт какого-нибудь глупого мальчишку. А самого его теперь Дом не выпустит. Нельзя уйти далеко.
Впрочем, всё потом. Утром. Теперь его ждут долгие годы ожидания. А пока можно и лечь.

- Сынок, сегодня последний школьный день! Ты и его проспать собираешься? – раздался бодрый голос отца.
Гриша подскочил на кровати и неверяще огляделся по сторонам. Он здесь, у себя! Так это только сон?!!!!!!
Гриша бросился обниматься. Родители, не привыкшие к такому проявлению чувств, выглядели несколько обескуражено.
- А потом поедешь на всё лето в деревню! – весело добавила мама.
Гриша замер на месте.
- Нет. В деревню – не поеду, - глухо заявил он.
Папа нахмурился:
- Сына, давай без капризов. Уже давно всё решено.

Гриша давно уже забыл про дурацкий сон. В небе пылал жаркий август, в садах вовсю наливались спелостью яблоки, а Гриша весело шлёпал со своим приятелем, лопоухим и курносым Васькой Петровым, сыном продавщицы. Ребята глазели по сторонам, светило яркое солнце, но вдруг Гриша остановился так резко, что чуть не упал.
Это был тот самый дом.
Да, тот, виденный им во сне. Правда, сейчас калитка была заперта, и при ярком солнечном свете он совсем не казался страшным. Более того, в саду висели огромные спелые яблоки, так и манящие к себе сочными жёлтыми боками.
«Я жду тебя» - прошелестел в голове Гриши бесплотный голос.
- Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! – закричал Гриша, и продолжал беспрерывно кричать, корчась в пыли деревенской улицы.
К вечеру его увезли на «Скорой»

Клиника для душевнобольных не могла похвастаться уютом. Грязный бокс освещала тусклая, облепленная мертвыми мухами лампа. Крашеные в белый цвет стены давно уже были грязно-сероватыми. Гриша сидел на краю кровати и наслаждался тишиной и спокойствием. Полная, пожилая медсестра, в ставшем от времени сером халате, недавно вколола ему лекарство и удалилась. Пробормотав напоследок что-то вроде: "Дохтур подлечит, он у нас талант".
- Ну-с, где тут новый пациент? – послышался надтреснутый голос.
Дверь с легким скрипом отворилась, и в падающем из коридора свете проявилась темная фигура. Гриша напряг глаза, чтобы рассмотреть посетителя. Фигура медленно двинулась вперед. Что-то до боли знакомое прорисовалось в ней. Крик застыл у Гриши в горле, так и не вырвавшись на свободу, по щеке скатилась слеза, а волосы уже блеснувшие сединой, окончательно утратили цвет. На него смотрел тот самый старик из зеркала в Доме.
Гриша тоненько вздохнул, и схватившись за сердце, осел на пол.

* * *

Яблоки в этом годы вышли на славу. Большие, сочные, с красновато-желтым оттенком, они радовали глаз любого, кто проходил мимо сада. Но никто не знал, какие они на вкус, более того - никто и никогда не видел хозяина этого сада. У дома, стоящего в тени деревьев, всегда были закрыты ставни. Во дворе не виднелось следов жизни.
Третьеклассник Димка Уточкин, отправленный на август в деревню к родственникам, шел по улице и с хитринкой смотрел на сад, желая попробовать халявный фрукт.

UPD. Мессир _gess в очередной раз доказал две вещи. Первое - продолжение можно написать к чему угодно. Второе - самый страшный кошмар может стать ещё страшнее:

...Третьеклассник Димка Уточкин, отправленный на август в деревню к родственникам, шел по улице и с хитринкой смотрел на сад, желая попробовать халявный фрукт. Но надеждам его не суждено было сбыться. Вылетевший из-за угла грузовик размазал потенциального воришку по забору...

... и резко затормозил напротив недавно покрашенной калитки. Дверца водителя распахнулась, выплёвывая в тёплые вечерние сумерки бесформенную четырёхрукую фигуру в ватнике, валенках и шапке-ушанке, несмотря на августовскую жару. Сплюнув недожеванный окурок, существо в ватнике хрипло выматерилось и подошло к останкам несчастного Уточкина.
- Опять в шматки... Что за мальцы пошли хлипкие...
- Это не мальцы хлипкие, это ты стареешь... - с протовоположной стороны из кабины потрёпанного ЗИЛа выбралось низкорослое сморщенное зеленокожее существо в заляпанном бурыми и жёлтыми пятнами белом халате. - Раньше, помню, тормозил - так и пациент целый, и грязи меньше. А сейчас? Месишь, как тараканов... Из чего я, по-твоему, плод лепить должен? Из грязюки этой с кишками?
- Ну так и хрен с ним. - прохрипело существо в ватнике, доставая папиросу - Другого найдём.
- Какого другого?! Времечко-то тикает... И потом, Хозяин же ясно сказал: следов не оставлять! Чтоб ни одна живая падла не дотумкала. - Присев на корточки над останками третьеклассника, существо в белом халате брезгливо покопалось пальцами в развороченных внутренностях. Выудив из хлюпающей массы, бывшей когда-то желудком, полупереваренный домашней готовки пельмень, существо закинуло его в пасть и облизало пальцы.
- Давай заготовку! - буркнуло оно, прожёвывая добычу.
Четырехрукий водитель с грохотом откинул задний борт покрытого тентом кузова.
- Вылазьте, твари! - хрипло гаркнул он.
С хлюпаньем и чавканьем из кузова выбрались два создания.
Первое - белёсое, лоснящееся, похожее на раздутую личинку, только величиной со свинью, покрытое мелкими красными, похожими на прыщи пятнышками, упав в грязь просёлочной дороги, на секунду испуганно свернулось, затем, развернувшись, подползло к сидящему на корточках существу в белом халате, и остановилось, словно ожидая чего-то.
Второе существо больше всего походило на бесформенный ком мутной полупрозрачной жижи. Перевалившись через край борта, оно плюхнулось в грязь, и, чавкая и хлюпая, поползло к останкам Димы Уточкина. Выпустив длинную ложноножку, оно ощупало останки, и мелко задрожало. Затем начало меняться, вытягиваясь вверх, принимая человекообразную форму, очертания его становились всё более чёткими... Через минуту на дороге стоял двойник Димы Уточкина - абсолютно точная копия, вплоть до пятна на кармане брюк от раздавленной вчера сливы и надорванного в сегодняшней игре в салки воротника.
- Повтори легенду - потребовало существо в белом халате.
- Никто здесь не живёт... И вообще – нехороший это дом... Плохой это дом... Жуть от него какая-то идёт... И никто туда не заходит... - заученно проговорил двойник тусклым безжизненным голосом.
- Голос подрегулируй. И давай домой дуй... - существо в халате хлопнуло по лоснящейся спине личинку переростка, и указало ей на останки:
- Взять.
Личинка медленно подползла к останкам и начала есть. Торопливо, сочно чавкая и булькая, хрустя перемалываемыми костями, она возилась в грязи, начисто выедая всё, что осталось от настоящего Димы Уточкина. Доев, существо свернулось в клубок, и тоже начало меняться... Спина из белёсой стала тёмно-оранжевой, голова и хвост срастались, пересекающие спину полоски стали чётче... Через пять минут перед двумя оставшимися существами лежала большая спелая тыква с изогнутым крючком черенком.
- К остальным её. Пусть дозревает. - Скомандовало существо в грязно-белом халате.
Четырёхрукий водила осторожно поднял тыкву, и, отперев калитку нижней парой рук, занёс её в сад, и подвесил на одну из веток. Черенок прирос моментально.
- Всё, поехали! - Водила извлёк из кармана ватника мятую папиросу, и, чиркнув спичкой по щетине на подбородке, тщательно раскурил её, после чего помог напарнику забраться в кабину, и залез сам. Взревев мотором и выпустив облако сизого удушливого дыма, ЗИЛ рванул с места в карьер, и растаял в тёплых августовских сумерках.
На ветках деревьев, ожидая своего часа, покачивались тыквы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments