Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Данный опус написан в соавторстве с блестящим многоговорливейшим Романом aka prizrak_spb. По ходу дела примазались ещё некоторые соавторы. Михал Афанасьич, к примеру, Эрих (ну вы знаете, его ещё за девочку все принимают) и другие всякие… Мы потом в титрах перечислим.

Тем, кто не читал предыдущие опусы, трудно будет уловить логику повествования. Рекомендуется освежить в памяти:
Эпопея первая
Эпопея вторая


Восставшие из оттуда
Третья простоквашинская эпопея

Часть первая


ПРОЛОГ

Курорт жил своей жизнью, лениво ворочаясь под южным солнцем. Сидящие в шезлонгах отдыхающие источали спокойствие и полную желудочную удовлетворённость. За отдельным исключением. Мама дяди Фёдора, не находя себе места, дикой кошкой металась по пляжу, её свеженаманикюренные ногти распускали шейный платочек на ниточки… Она шептала:
- Я чувствую… Я всегда чувствую ЭТО…
Папа дяди Фёдора, накачавшись по брови халявной "Пинаколадой", мутными глазами следил за дёргаными перемещениями супруги, мужественно борясь с внезапно возникающими vomitus-позывами (да, укачивает, а что делать?).
- Наш сын... - шептала мама. - Он в опасности...
- Ик! - преданно подтверждал папа.
- Мы должны мчаться к нему на помощь...
- Ик! - соглашался папа.
- Так что ты расселся тут, позор стаи?
С этими словами мама щёлкнула пальцами и вскочила на появившуюся из ниоткуда метлу. Волосы её расплелись и встали копной. Глаза мамы засветились неприятным зелёным светом.
Тяжело вздохнув, папа поднялся и протяжно взвыл. Его шкиперская бородка внезапно стала разрастаться, покрывая всё тело. Папа изогнулся, коротко рыкнул и через мгновение на песке пляжа стоял огромный рыжеватый волк. Однако, несмотря на трансформацию и нехилую разницу в весе с иной ипостасью, его лапы непроизвольно подгибались (пинаколада, однозначно, не квас).
- К-куда летим? – с трудом промычал папа.
- Не знаю! – огрызнулась мама, напряжённая как струна. – Нас притянет в нужное место. Я чувствую в астрале тёмную враждебную волю… Вперёд!
Ведьму на метле и пьяного в лоскуты волка подхватил сиреневый вихрь и потащил их в неизвестность.
Отдыхающие так ничего и не заметили. Курорт продолжал лениво ворочаться под южным солнцем.


* * * * *

Над Простоквашиным занималось раннее-раннее утро. Первые лучи солнца озарили пушистый зелёный лужок, сверкнувшую ленту журчащего ручейка, позёвывающего пастушка, ведущего тощее стадо на выпас...
На стройной гибкой травинке, посвёркивая маленьким бриллиантом, висела капелька...
КРОВИЩЩИ!!!!!
Мирная деревенская площадь перед сельсоветом была усеяна обглоданными костями и ещё дымящейся требухой. Посреди площади на зловещей чёрной табуретке восседал ОН, доедающий остатки мозга из расколотых вороньих черепов...
Кто мог подозревать, что вредный и занудный почтальон Печкин совсем не такой уж почтальон? Увы. Телёнок Гаврюша, умирающий в пентаграмме, выложенной из его собственных кишок, понял это одним из первых. Но было поздно. Чёрное пламя расставленных по углам пентаграммы свечей затрепетало, и волосатая рука Печкина сжала ритуальный нож... И над деревней разнёсся его громовой голос, вещающий вперемешку с адским смехом:
- Кто там СЛЕДУЮЩИЙ???
Простодушные простоквашинские крестьяне, услышав "кто следующий?", по привычке похватали авоськи и выстроились в очередь. Уйти они уже не могли. Глаза их мутнели, затягивались белёсой мутью, а лица приобретали выражение полнейшей покорности воле колдуна. Мощь ритуала набирала обороты...

В центре пентаграммы неожиданно возник сиреневый вихрь. Покрутившись в разные стороны, он, вместо ожидаемого князя Преисподней выплюнул из себя ведьму на метле и пьяного в лоскуты волка. Резкого приземления вестибулярный аппарат волка всё-таки не выдержал. Раздалось мощное:
- Бу-у-э-э-ээээ!
Добрая половина свечей была погашена мощным потоком... Ритуал был безнадёжно нарушен.
Черный от злости Печкин взвыл хриплым голосом и бросился на пошатывающегося и резко ослабевшего папу...
Удар черенком метлы между ног наставительно призвал Печкина к спокойствию и позе подчинения.
- Этта… ик! что здесь творится? – полюбопытствовал папа, которому стало полегче.
- Да ничего особенного, - буркнула мама, брезгливо отодвигая стройной ножкой кишки в углу пентаграммы. – Этот местный колдунишка чего-то такое хотел… так, раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла... шесть – несчастье... вечер – семь... ага, ясно. Молодость он хотел. Вот и вызывал демона по полной программе.
- Я старый больной человек! Меня девушки не любят! – торопливо подтвердил Печкин.
- Ладно, ик! допустим. А дядя Фёдор наш здесь при чём?
- Знать не знаю и знать не хочу про мальчика вашего! – огрызнулся Печкин.
- Где мой сын? - голосом, обещающим самую изысканную смерть, спросила мама.
- Госпожа... - подобострастно пробормотал Печкин, пялясь снизу вверх на изящные женские ножки, затянутые в лаковую кожу высоких сапог на шпильке.
Метла в руках мамы трансформировалась в раскалённый на конце металлический прут. Печкин понял серьёзность момента и поспешно затараторил:
- Как есть, ни сном ни духом, сыночка вашего не обижал, если только зверьё его помойное называл как оно есть. А сыночка ваш ещё с месяц назад на юг отправившись, и всех прихвостней своих забрал, а что там за интерес у него - мне неведомо, да я и знать не знал, и вообще свят и чист, аки...
- Заткнись, - коротко велела мама.
- Не заткнусь! – неожиданно взбеленился Печкин. – Вы меня ещё не знаете! Печкин вас всех ещё продаст и купит! Я год в бане не был! Меня девушки не любят!
Папа небрежно откусил Печкину ногу по колено.
- Ещё одно замечание не по делу, - заметил оборотень, - и девушек, ик! тебе уже любить будет нечем. Куда именно на юг?
- Не знаю! – взвыл Печкин, судорожно перетягивая культю кишками телёнка Гаврюши. – Отпустите меня! Я старый больной человек! Меня девушки не любят!
Челюсть волка клацнула ещё раз. Печкин судорожно успел перетянуть вторую культю и только после этого радостно потерял сознание.
- Вот и правильно, - кивнула мама. – Дорогой, ты готов? Немедленно на юг! Спасём сыночку, да и новые платья надо довыгуливать. У меня ещё три осталось!
- Ик! - преданно подтвердил папа.
В разрушенной пентаграмме снова возник сиреневый вихрь, постепенно втягивающий родителей дяди Фёдора в свою сердцевину.
Потерявший сознание колдун Печкин подло приоткрыл глаз и слабым движением кисти швырнул в вихрь короткую чёрную молнию. Последовавшая за этим вспышка окончательно отправила его в обморок.
Зазомбированная очередь простоквашинских обитателей стряхнула с себя оцепенение и стала нехотя расползаться, пытаясь понять – а зачем они здесь собирались? Люди так и не поняли, какой страшной участи избежали.

Черная молния, посланная Печкиным, расколола сиреневый вихрь надвое…
Папе дяди Фёдора не часто доводилось вырваться из-под надзора супруги. В кои-то веки выпавший шанс надо было использовать на всю катушку.
Оборотня выкинуло неподалёку от мола, на котором стоял какой-то человек, курил, плевал в море. На волка он поглядел дикими глазами и перестал плевать. Тогда папа дяди Фёдора отколол такую штуку: стал на колени перед неизвестным курильщиком и произнес:
- Умоляю, скажите, какой это город?
- Однако! - сказал бездушный курильщик.
- Я немного пьян, - хрипло ответил папа дяди Фёдора, - я болен, со мной что-то случилось, я болен... где я? Какой это город?..
- Ну, Ялта...
Волк тихо вздохнул, перекинулся в человека и радостно улыбнувшись, ринулся в ближайший бар.

to be continued…
Tags: простоквашинский гон
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments