Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Идея в своё время была любезно подкинута мне Дмитрием aka d_white1967

Литературные угадайки


Ну, по большому счёту здесь и угадывать-то нечего… Всё прозрачно)))

* * *
Приезд его не произвёл в форте совершенно никакого шума, и не был сопровожден ничем особенным; только два легионера, стоявшие у дверей корчмы против постоялого двора, перекинулись парой слов, относившимся, впрочем, более к ящеру, чем к сидевшему на нём. «Вишь ты, — сказал один другому, — вон какие ножищи! что ты думаешь, добегут те ножищи, если б случилось, в Карфаген или не добегут?» — «Добегут», — отвечал другой. «А в Афины-то, я думаю, не добегут?» — «В Афины не добегут», — отвечал другой. Этим беседа и кончилась.

* * *

За три часа до заката, со стороны владений барона Вельского, в Торнберг въехал молодой рыцарь лет двадцати пяти. За ним ковылял нищий.
- Ваша милость! - униженно сипел он. - Подайте грошик старому калеке!
Молодой рыцарь вынул из перемётной сумы кусок лепёшки и бросил его нищему, но тот не отставал. Тогда рыцарь остановил коня, иронически посмотрел на нищего и тихо спросил:
- Может быть, тебе ещё дать карту подземелья, где Святой Грааль хранится?
Зарвавшийся нищий понял всю беспочвенность своих претензий, и немедленно отстал.
Молодой рыцарь солгал: у него не было никаких сведений ни о Святом Граале, ни о подземелье, ни тем более карты, с помощью которой его можно было бы найти. У него не было даже кольчуги. В город молодой рыцарь въехал в старой, узкой, потёртой кожаной куртке. Его могучая шея была несколько раз обернута тонким шёлковым шарфом с монограммой дамы сердца, ноги были в грубых сапогах с разводами дорожной грязи. Золотых шпор на сапогах не было. В руке молодой рыцарь держал хрустальный шар.

* * *

В белом манто с шёлковой подкладкой, лёгкой походкой светской львицы, ранним утром девятого числа весеннего месяца апреля на крытый балкон палаццо Монтечиторио вышла вдовствующая герцогиня туринская Виттория Гвидиче.
Более всего на свете герцогиня ненавидела запах лавандовых духов, и все теперь предвещало нехороший день, так как запах этот начал преследовать герцогиню с рассвета. Ей казалось, что лавандовый запах источают олеандры и пинии в саду, что к запаху пудры и притираний примешивается проклятая лавандовая струя. От флигеля на заднем дворе палаццо, где расположились приехавшие с герцогиней в Рим лакеи и охранники, заносило дымком на балкон через верхнюю площадку сада, и к горьковатому дыму, свидетельствовавшему о том, что младший повар во флигеле начал готовить обед, примешивался все тот же жирный лавандовый дух. О благая дева Мария, за что ты наказываешь меня?
"Да, нет сомнений! Это она, опять она, эта ужасная мигрень, от которой разламываются виски. От нее нет средств, не помогают никакие микстуры. Попробую не двигать головой".

* * *

Было восемь часов прохладного вечера в Саммервилле, когда булочник Вульф проснулся после дневного отдыха, почесался, зевнул и покрутил онемевшими руками, прогоняя сон. Его супруга дремала, уронив свою кудрявую голову на колыбель, где лежало двое малышей, а те ворочались и покряхтывали во сне, и уличный фонарь светил в окно дома, где жила вся семья.
- Уф! - сказал булочник Вульф. - Пора опять в лавку.
Он уже собирался идти, как вдруг низенькая тень в мятой шляпе легла на порог и прохныкала:
- Желаю тебе удачи, почтенный булочник! Удачи и отменного здоровья твоим замечательным детям. Пусть они никогда не забывают, что на свете есть голодные!
Это был местный юродивый, Джонни Крыса, — а все в Саммервилле презирают Джонни за то, что он рыщет повсюду, сеет раздоры, разносит сплетни, и не брезгает подбросить анонимку шерифу. И всё-таки обыватели Саммервилля боятся Джонни, потому что он страдает припадками, и тогда бегает по городку и швыряет камнями во всех, кто только попадётся ему навстречу.
- Что ж, войди и посмотри сам, - сухо сказал Вульф. - Только ужина здесь сейчас нет.
- Для почтенного торговца нет, - сказал Джонни, но для такого скромного человечка, как я, и чёрствая горбушка - целый пир. Нам, бродягам, не к лицу привередничать.
Он просочился в темноту кухни, нашёл старый сухарь, посыпанный солью и, очень довольный, уселся, с треском грызя этот сухарь.

* * *

Я летел на попутном драконе из Андриаполиса. Вся поклажа моя состояла из одного небольшого ларца, который до половины был набит путевыми записками о Скифии. Большую часть из них, к счастию для вас, украли ещё в драконопорту, а сумка с остальными вещами и кошельком, к счастью для меня, осталась цела.
Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда я влетел в Мирмекийскую долину. Орк-возничий неутомимо погонял драконов, чтоб успеть до ночи добраться до Амрийских пещер, и во все горло распевал боевые гимны. Славное место эти пещеры! Со всех сторон вогнутые, красноватые своды, обвешанные серым пещерным мхом и увенчанные светящимися гнилушками, желтые сталагмиты, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко под потолком мелкая бахрома сталактитов, а внизу Ахерон, обнявшись с другим безыменным подземным потоком, шумно вырывающимся из черной, полной мглы расселины, тянется траурной нитью и тускло отсвечивает, как виверна своею чешуею.

* * *

Когда мы вернулись с каникул, до занятий оставалось ещё три дня, и Мерль сказал, что раз у нас так много времени, нам представляется великолепный случай поставить шикарный, великий опыт. Он обещал показать нам, что можно сделать в лаборатории в смысле алхимии, и предложил приготовить из всех имеющихся ингредиентов эликсир жизни.
Мы горячо приветствовали эту идею. Мерль разжёг спиртовку, а мы с Николасом принялись чистить мандрагору. Я никогда не думал, что чистка мандрагоры - такое сложное предприятие. Это оказалось самым трудным делом, в каком я когда-либо участвовал. Мы начали весело, можно даже сказать - игриво, но все наше оживление пропало к тому времени, как был очищен первый корешок. У них такая удивительная форма, у этих мандрагорин. Сплошные бугры, впадины и бородавки. Мы прилежно трудились двадцать пять минут и очистили четыре штуки. Потом мы забастовали. Мы заявили, что нам понадобится весь вечер, чтобы очиститься самим.
Ничто так не пачкает человека, как чистка мандрагоры. Трудно поверить, что весь тот мусор, который покрывал меня и Николаса, взялся с каких-то четырех корешков. Это показывает, как много значат экономия и аккуратность.
Мерль сказал, что нелепо класть в эликсир жизни только четыре мандрагорины, и мы вымыли еще штук пять-шесть и бросили их в котёл неочищенными. Мы также положили туда полфунта шерсти единорога и унцию драконьей пыльцы.
Мерль смешал все это и сказал, что остается еще пропасть места. Тогда мы перерыли все шкафы в лаборатории, выбрали оттуда оставшиеся от прошлого занятия травы, и бросили их в котел.
У нас оставалось полфляжки настойки женьшеня и кусок шкуры упыря, а Мерль нашел еще пробирку со слезами девственницы. Все это тоже пошло в эликсир.
Под конец университетский домовой, который проявлял большой интерес ко всей этой процедуре, вдруг исчез в стене с серьезным и задумчивым видом. Через несколько минут он возвратился, неся в лапках птичий скелетик.
Очевидно, он намеревался предложить его как свой вклад в общую рецептуру. Было ли это издёвкой, или искренним желанием помочь - мне неизвестно.
У нас возник спор, стоит ли пускать скелет в дело? Николас сказал, почему бы и нет, пусть варится со всем остальным: каждая мелочь может пригодиться. Но Мерль сослался на прецедент: он никогда не слышал, чтобы в эликсир жизни клали некромантские элементы, и предпочитает воздержаться от опытов.
Николас сказал:
- Если никогда не экспериментировать, как же узнать, хорошо оно или плохо? Такие ортодоксы, как ты, тормозят прогресс магии! Вспомни о колдуне, который первым сделал голема.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments