Сумеречный Макс (darkmeister) wrote,
Сумеречный Макс
darkmeister

Category:
Сказка задумывалась для проекта " День потерянных сокровищ". Ну, по срокам не вышло. Тем не менее, вот, дописал.

О том, как Али-Баба терял сокровища


«Ты думаешь, я бедный и голодный,
И потому худой?
А Мустафа такой бедняк безродный,
Он потому худой?
Нет, нет, нет, ошибаешься!
Вот, вот, вот, убеждаешься!»

В. Смехов

Мир тебе, путник! Захади, дарагой, садись кошма, пиала с кипяток бери! Что кушать будишь? Пачиму? Что, савсем ни одной таньга нет? А если паискать? А если очень харашо паискать? Точно нет? Эх, ну что с тобой делать, пилюнь в тебе ядовитый ишак… Ладно, бери миска пилов, кушай. Завтра утром двор перед мой караван-сарай подметёшь, дагаварились? Вот и харашо. Я всё панимаю, сам бедняк быль. Ты кипяток пиала пей, пей, мине не жалко. Что? Сказку тибе рассказать? Да нивапрос, дарагой, слюшай…
******

По пустыне ехали двое путников….
Нет, не так.
По пустыне шли двое путников…
Опять неправда.
Из пункта А в пункт Б по пустыне перемещались двое путников…
Тьфу, укуси меня шайтан за припрятанный кошелёк, как начать-то?
Почтенный Касым, одетый в расшитый золотом шёлковый халат, ехал на верблюде. По бокам верблюда свисали два хурджина с халвой, которую Касым по дороге неторопливо кушал, тщательно облизывая пальцы.
Али-Баба шёл пешком, старательно пытаясь держаться в тени верблюда. Тюбетейка у Али-Бабы была дырявая-дырявая, и халат на нём был дырявый-дырявый, и шаровары были дырявые-дырявые, а уж чувяки тем более молили о скорейшей кончине.
- Али-Баба, хоть ты мне и брат – но почему ты такой глупый? – сурово выговаривал собеседнику почтенный Касым. – Иногда мне кажется, что у тебя вместо головы надутый и высушенный мочевой пузырь верблюда! Зачем ты такой бедный?
- Ну, понимаешь, Касым, так получилось, - виновато разводил руками Али-Баба.
Вообще-то, Касым прекрасно знал, почему так получилось. Когда умер их отец, оставив братьям в наследство неплохое торговое дело, Касым три дня объяснял Али-Бабе что он, вышеназванный Али-Баба, лох и тупица, и его на полёт стрелы нельзя подпускать к финансам. Поэтому почтенный Касым, так и быть, благородно возьмёт на себя все трудности ведения отцовского бизнеса, а дорогой брат Али-Баба пусть не забивает свою пустую голову этими сложностями, и спокойно кушает. Поначалу Касым даже выдавал брату некоторое денежное содержание, потом стал просто пускать к столу, а спустя несколько месяцев примитивно выгнал его из дома, заявив, что не намеревается терпеть бесполезных нахлебников.
Али-Баба на чудом сохранившуюся заначку прикупил себе какую-то полуразвалившуюся хижину, и с тех пор тусовался на багдадском базаре, хватаясь за любую работу.
- А вот взять твою женитьбу? – сурово вопрошал Касым, в очередной раз облизывая липкие от халвы пальцы. – Как ты мог додуматься??? Жениться на дочери бедного горшечника?
- Но нежная Зейнаб прекрасна, и я люблю её, - робко возражал Али-Баба.
- Ай, люблю-шмублю, при чём здесь жениться? Жениться надо по уму! Вот посмотри на меня. Я женился на Фатиме. Кто она? Дочь городского судьи! Ты понимаешь теперь, какие у меня связи и возможности? Э, ничего ты не понимаешь, чучело!
Путники начали взбираться на бархан. Внезапно он раскрылся песчаным цветком, как будто сработала противотанковая мина. В фонтане песка возник жуткого вида ифрит.
- Ага, - сказал ифрит. – Людишки. Как удачно-то. Стоять!
Касым попытался жидко обделаться, не слезая с верблюда. Это ему вполне удалось.
Али-Баба учтиво поклонился.
- Мир тебе, порождение подземелий, - спокойно сказал он.
- Вежливый, однако, - удивился ифрит. – Ну да ладно. Людишки, вам повезло. У нас сегодня акция! В общем, ситуация такая. Я тут немножко прогневал повелителя ифритов, и в наказание он повелел мне совершить для людишек одно доброе дело. Ну-ка, не задерживайте меня, быстренько – чего вы хотите?
- Новую тюбетейку можно? – бесхитростно спросил Али-Баба.
- Заткнись, идиот! – зашипел Касым. – Эй ты, я правильно понял, ты должен нам услужить?
Ифрит протянул лапищу и встряхнул Касыма за шиворот.
- Вкусные людишки, - облизнувшись, сказал он. – С каким наслаждением я бы сейчас сожрал вас, и выбросил бы ваши обглоданные кости под пустынное солнце… Но с повелителем ифритов не спорят. Поэтому повторяю – проси чего-нибудь, и быстро!
– Э, кхм, уважаемый, мне, в общем, сундук золота, и два сундука алмазов, и должность помощника визиря (для начала), и личное расположение великого султана (да хранит его пророк!), и капремонт в моём доме, и…
Ифрит выразительной пантомимой изобразил Касыму ходячее выражение: «Рожа не треснет?». Касым заглох.
- Сделаем проще, - сказал ифрит. – Я знаю, вы, людишки, любите сокровища. За мной, бегом!
Ифрит зашагал по песку широченными шагами. Касым и Али-Баба изо всех сил старались не отстать.
Через час путь привёл всю компанию в предгорья. Ифрит наклонился к огромному камню и что-то ему тихонько прошептал. Камень вздрогнул и послушно отполз в сторону, обнажив зияющее отверстие входа.
- Вперёд, - сказал ифрит. – Там сокровищница. Что возьмёте – всё ваше. У вас десять минут, время пошло!
Забежав в пещеру, братья восхищённо ахнули. Драгоценности, золото, дорогие ткани, старинные изделия, экзотические пряности – всё было аккуратно разложено по сундукам, упаковано в ящики, лежало на полочках….
Али-Баба, недолго думая, насыпал в правый карман халата золота, в левый – драгоценных камней.
- Я, собственно, всё, уважаемый! - вежливо заметил он в сторону входа, где ждал ифрит.
- Заглохни, пустоголовый! – заорал Касым.
Касым действовал стремительно, как нападающий беркут. Он вытряхнул из хурджинов халву и набил их золотом и камнями. Он отрезал огромные куски парчовых тканей, насыпал на них кучу золота и драгоценностей, торопливо увязывал тюки и вешал их на верблюда. И снова отрезал куски тканей, и снова увязывал тюки, и грузил верблюда…
Ноги верблюда начали подрагивать от тяжести.
- Время! – прогремел от входа рык ифрита.
Касым, охнув, туго-туго перепоясал халат, насыпал себе за пазуху ещё золота, и погнал шатающегося верблюда к выходу, нещадно погоняя его палкой по курдюку. Али-Баба неспешно следовал за ним.
******

Что? Ты мине зачем недоверчиво головой качаешь, странник? У вирибилюда курдюка нету? Я тибе сказку рассказываю или куда? Давай дагаваримся, что это быль сказочный вирибилюд! Ты кипяток пиала пей, пей, дарагой! И вообще, что ты к этому блохастому вирибилюду прицепился? Я ж тибе про сокровища толкую!
******

- Вы довольны, людишки? – пророкотал ифрит.
- Ну, не то что бы уж так… - буркнул Касым.
- Большое спасибо, уважаемый, - вежливо поклонился Али-Баба.
- Тогда считаем, что я с вами к взаимному удовольствию расплевался.
Ифрит снова прошептал что-то огромному камню, и тот торопливо задёргался, вновь закрывая вход в пещеру.
- Всё, - сказал ифрит. - Больше мне не попадайтесь. Сожру.
С этими словами ифрит провалился сквозь землю, причём без всяких спецэффектов.

Касым, держа под уздцы верблюда, чуть не приседавшего от тяжести груза, презрительно посмотрел на брата.
- Знаешь что, Али-Баба, - сказал он. – Ты такой дурак, что мне с тобой в одной пустыне сесть погадить западло. Иди-ка ты сам по себе, от меня подальше, договорились?
- Как скажешь, брат мой, - спокойно заметил Али-Баба, разворачиваясь в сторону. – Я в Багдад могу и длинной дорогой вернуться, мне нетрудно.

Касым шёл, таща в поводу приседающего от тяжести верблюда и мечтал…
Э, нет. Касым не мечтал. Он продумывал чёткий план. Значит, первым делом надо нанять качественную охрану, потом перекупить дела у конкурентов, затем сделать ремонт в доме, ай, зачем ремонт? нужно будет купить дворец, потом поговорить с тестем на предмет деловой встречи с визирем, потом…
Занятый размышлениями Касым не услышал, как его догоняют тридцать девять разбойников во главе со своим атаманом. А впрочем, если бы и услышал – куда он с шатающимся под тяжестью золота верблюдом денется?
Разбойники окружили Касыма.
- Ну ты наглец, - сказал атаман. – Обокрал нашу сокровищницу и теперь стоишь, лупаешь невинными глазками? Ты меня слышишь, ворюга?
- Я не ворюга! – обиделся почтенный Касым. – Мне ифрит разрешил!
Разбойники заржали.
- Я не понял, пацаны, - отсмеявшись, сказал атаман, обращаясь к разбойникам. – Это содержимое кишечника плешивого ишака ещё и разговаривает?
- По-моему, атаман, он нас не уважает, - заметил один из разбойников.
- Уважаю! Ещё как уважаю! – завопил несчастный Касым, до которого только дошло, в чьей сокровищнице он затарился. – Это случайно получилось, я не виноват!!!
- Ну да, ну да, - кивнул атаман. – Извини, беседы у нас с тобой не выйдет.
Разбойники мгновенно зарезали Касыма, вытряхнули из него всё золото до единой монетки, перевесили часть тюков с благодарно вздохнувшего верблюда на лошадей, и отправились вместе с верблюдом обратно в пещеру. Аккуратно раскладывать сокровища по сундукам, ящикам и полочкам.
Труп Касыма так и остался лежать в пустыне. Под утро его с удовольствием обнаружила стая шакалов.
А лёгкие следы Али-Бабы разбойники просто не заметили.

Али-Баба неспешно шёл и мечтал:
«Вот я сейчас приду домой, и скажу: «Милая Зейнаб, радуйся, нам не придётся больше голодать. Да что там голодать? Мы теперь можем купить себе новый хороший домик, и даже с садом, а если захочешь – то и с фонтаном! И давай купим тебе две, нет, три расписные шали, и шёлковое бельё платье, а мне нужно будет прикупить новую тюбетейку, и чувяки, да, а ещё мы можем теперь купить ишака…»
Но вы же помните, что тюбетейка у Али-Бабы была дырявая-дырявая, и шаровары были дырявые-дырявые, и халат на нём был дырявый-дырявый, а уж карманы в этом самом халате были дырявые настолько, что вааще.
И пока Али-Баба шёл и мечтал, золотые монетки и драгоценные камни неспешно выскальзывали у него из карманов и бесшумно падали на песок…
Подойдя к своему неказистому домику, Али-Баба очнулся от грёз, вальяжно сунул руки в карманы и понял…
Упс.
Понурив голову, Али-Баба отворил дверь.
- О, душа моя, - виновато сказал он нежной Зейнаб. – Понимаешь, какая история… Я нёс тебе полные карманы сокровищ… Но как-то вот так вышло… Потерял… По дороге… Вот только…
Али-Баба пошарил по карманам ещё раз и обнаружил там одну-единственную завалявшуюся золотую монету.
- Вот, немножко осталось, - тихо сказал он.
- Говно вопрос, Не беспокойся, - сказала нежная Зейнаб, крепко обнимая Али-Бабу. – Ничего страшного, господин любимый муж и повелитель мой. Ну потерял и потерял, шайтан с ними, с сокровищами! Бывает. А теперь подумай - у тебя же целая золотая монета осталась! Давай её сюда, я на базаре мешок риса куплю, и половину барана, и морковки, и перца, и зира, и барбарис, и ещё халвы немного. Мы же с тобой целый месяц горя знать не будем!
- Свет очей моих, воистину – ты моё самое лучшее сокровище! – горячо сказал Али-Баба, страстно целуя нежную Зейнаб.
И они быстренько метнулись на ложе страсти, где оторвались по полной.
- Знаешь что, прекраснейший цветок Гюлистана, - сказал, отдышавшись, Али-Баба. – Я, конечно, может быть, у тебя и не очень умный, но одна мудрая мысль только что заползла мне под тюбетейку. Я сейчас уйду, и к утру вернусь, только сначала попрошу тебя – зашей дырки в карманах моего халата!
Разумеется, нежная Зейнаб быстренько заштопала все прорехи в халате Али-Бабы, и он, поцеловав жену, решительным шагом вышел за дверь.
Али-Баба шёл по ночной пустыне, возвращаясь по своим следам. А что? Ветра не было, и восстановить путь до пещеры было несложно. Али-Баба внимательно вглядывался в тропу. То там в свете персидского месяца блеснёт золотая монетка, то там подмигнёт обронённый алмаз…
В общем, к концу дороги карманы халата Али-Бабы были почти так же полны. Ну, может, немного меньше. Тем более, что близко к пещере Али-Баба подходить не решился, пробормотав: «Скромнее надо быть. Мало ли кто там водится?»
И ясный персидский месяц благосклонно кивнул ему с чёрного бархатного неба, и случайное ночное облачко приняло силуэт нежной Зейнаб, и упавшая маленькая звезда шлёпнулась Али-Бабе аккурат на тюбетейку, отчего та стала как новенькая.
Али-Баба шёл домой улыбаясь, и крепко придерживал карманы халата, а очень кстати поднявшийся ветерок заметал за ним оставшиеся лёгкие следы…

Утром в неказистом домике Али-Бабы был праздник. Нежная Зейнаб, предварительно тщательно упрятав обретённое богатство в хитрый тайничок, визжала от восторга, и беспрерывно целовала Али-Бабу, и кормила его свежеприготовленным пловом (да, она с утра уже сбегала на рынок!), и нетерпеливо и завлекательно поглядывала на их скромное ложе страсти…
А весь следующий месяц они вдумчиво и неспешно выбирали себе новый красивый дом. С садом. И купили молоденького крепенького ишака, чтобы ездить за продуктами на базар. А ещё нежная Зейнаб, не говоря впрямую ни слова, одними намёками заставила Али-Бабу приобрести небольшой караван-сарай (ибо нехрен дома на подушках валяться, пусть у тебя какое дело будет!), где он и начал с удовольствием хозяйничать, причём даже не в убыток себе.

К сожалению, добрый Али-Баба, согласно обычаю, был вынужден взять второй женой Фатиму, вдову Касыма. То есть сам Али-Баба по такому поводу не шибко расстраивался, а вот нежной Зейнаб это не понравилось. Потому что Фатима начала растопыривать пальцы веером, и кричать, что она привыкла к лучшей обстановке, и что это вокруг за нищебродство, и вообще, она, на минуточку, дочка городского судьи…
Короче, нежной Зейнаб пришлось часа полтора воспитывать Фатиму берцами по почкам скалкой по всем частям тела, популярно объясняя ей, что теперь она, Фатима, всего лишь младшая жена, и теперь она никто, и звать её никак, и место её у параши на дальней лежанке, и попользоваться иногда своим мужем Зейнаб ей даст только при условии хорошего поведения, а если кого что не устраивает – то флаг в руки и на панель!
Прикладывая лёд к синякам, Фатима почтительно восприняла мудрые слова нежной Зейнаб, и более с тех пор не отсвечивала, и старалась сделать жизнь их маленькой семьи лучше и достойнее, и шоб нам так жить, и пусть тепло и понимающе улыбнётся нам аллах!
******

Э-э-э, путник, ты зачем к сибе вторую миску пилова потянул? А в глаз? Ах, не наелся? Ну вот тибе булощка. С изюмом. Что значит чёрствый???? Вот когда я тибе этой булощкой по голове настучу, тогда и будишь говорить, что чёрствый! Тибе пиала с кипяток зачем дали? Вот именно. Кушай, дарагой. Потом пойдёшь на кухня помогать Фатиме посуду мыть, дагаварились? Да, той самой Фатиме. Патамушта имей в виду, что я тибе не сказку рассказал, а всё это чистый правда. Ну да, Али-Баба миня зовут, и это мой караван-сарай. И вообще, миня весь Багдад знает, да!
Subscribe

  • (no subject)

    Мелочь 32 Идеальный ламинат должен быть цвета пыли. * * * В начале была тьма, а потом возникло Слово, и слово это было "Где здесь свет…

  • (no subject)

    Про ерундуков 2 Ерундук возник в «Заповеднике Сказок» попустительством Хранителя в 2011 году. Никто не знал, кто это или что это такое,…

  • (no subject)

    Для Заповедника сказок Тема проекта - "День Сказок и Картинок 8" Сказка написана по картинкам блистательной Марины Лысенко…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments

  • (no subject)

    Мелочь 32 Идеальный ламинат должен быть цвета пыли. * * * В начале была тьма, а потом возникло Слово, и слово это было "Где здесь свет…

  • (no subject)

    Про ерундуков 2 Ерундук возник в «Заповеднике Сказок» попустительством Хранителя в 2011 году. Никто не знал, кто это или что это такое,…

  • (no subject)

    Для Заповедника сказок Тема проекта - "День Сказок и Картинок 8" Сказка написана по картинкам блистательной Марины Лысенко…